Не золото с золотом свивалося, свивалося,
Не жемчуг с жемчугом сокатались, сокатались.
Еще наше-то золото получше, получше,
Еще наш-то жемчуг поскатняе, поскатняе.
Еще наша Марина получше, получше,
Еще наша Егоровна постатняе, постатняе.
Она личиком побеляе, побеляе,
У ей брови его почерняе, почерняе.
Еще ваши по наши ходили, ходили,
Семь команей притомили, притомили,
Двух молодцов притрудили, притрудили,
Семеры подошвы протоптали, протоптали —
Все-то нашу Марину доступали, доступали,
Все-то нашу Егоровну домогались, домогались.
Уж ты, Марина, подумай, да подумай,
Ты, Егоровна, вразумися, вразумпся,
Уж ты господа бога побойся, побойся,
Добрых людей постыдися, постыдися,
У венцу целовать не давайся, аи, не давайся!
Не жемчуг с жемчугом сокатались, сокатались.
Еще наше-то золото получше, получше,
Еще наш-то жемчуг поскатняе, поскатняе.
Еще наша Марина получше, получше,
Еще наша Егоровна постатняе, постатняе.
Она личиком побеляе, побеляе,
У ей брови его почерняе, почерняе.
Еще ваши по наши ходили, ходили,
Семь команей притомили, притомили,
Двух молодцов притрудили, притрудили,
Семеры подошвы протоптали, протоптали —
Все-то нашу Марину доступали, доступали,
Все-то нашу Егоровну домогались, домогались.
Уж ты, Марина, подумай, да подумай,
Ты, Егоровна, вразумися, вразумпся,
Уж ты господа бога побойся, побойся,
Добрых людей постыдися, постыдися,
У венцу целовать не давайся, аи, не давайся!

